Быстрее, а то нас всех убьют.
Быстрее!
У тебя есть ещё грудное молоко?
Куда это вы?
Они её вызвали.
Сэр! Вот она!
Та самая знахарка?
Она колдует, чтобы лошадь выиграла скачки.
Коня зовут Монаха́нец. Ипподром Кемптон, понедельник, в три.
Сами можете ставить, но никому ни слова.
Бирмингем, Англия, 1919 год.
«И поселился Авраам в пещере,
но жил сча́стливо,
ибо Господь обитал с ним.
Видите, дети: Богу всё равно,
из трущобы ты иль из дворца.
Богу всё равно, богат ты иль беден.
Ибо все вы — Божьи создания...»
Доброе утро, сэр.
Доброе утро, мистер Шелби.
Заточенные кепки
— Иди сюда! — Доброе утро, сэр!
— Доброе утро, мистер Шелби. — Бегом, скорее!
Финн?
Артур зол, как из преисподней.
Что 10-летний пацан знает о преисподней?
Мне 11 в воскресенье.
Так, принимаем ставки на Кемптонский забег в 2:30.
Снижаем до четырёх к одному...
Так, мальчики-девочки, порасторопнее.
Благодарствую.
Принимай ставки 2:1.
Что-что? Есть Суверен, давний фаворит, 4:1.
Томми. Томми!
Томми. Посмотри. Ты только глянь.
— Томми! — Это всё на Монаха́нца. — Молодчина, Джон.
Томми! Поди сюда. Сейчас же.
Это шесть пенни, Ниппер. А можешь выиграть десять шиллингов.
Люди видели твой фокус с порошком на Гаррисон-Корт.
Времена тяжёлые.
Просто так никто не ставит.
А китаянка?
Прачки уверены, она ведьма. Пусть верят.
Мы не якшаемся с китайцами.
Взгляни в книгу...
Китайцам нельзя доверять.
Мы же договорились, Артур.
Я обеспечиваю приток денег.
А если Монаха́нец выиграет, Томми?
Ты теперь за скачки взялся?
А Билли Кимбер тебе разрешил результаты подстраивать?
Тогда что на тебя нашло?
Думаешь, мы совладаем и с китайцами, и с Билли Кимбером?
Да у Билли целая армия!
Думать, Артур, — это моя забота.
Вот я и думаю...
а ты расслабься.
Пришли новости из Белфаста.
Понижаем с 10 до 8...
Я созываю семейный совет сегодня в восемь.
Хочу, чтобы все пришли.
Слышишь? Грядут неприятности.
[СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО] [СПЕЦОТДЕЛ]
[Ограбление склада боеприпасов: главные подозреваемые]
Артур Шелби Гангстер, рэкетир, подпольный букмекер
Лидер банды «Заточенные кепки»
Томас Шелби Рэкет, вооружённое ограбление
«Заточенные кепки» Награждён медалью Короля за отвагу
Так, ну всё, тихо.
Товарищи.
— Мы собрались проголосовать за забастовку. — Да!
Но прежде, чем мы проголосуем...
я обращаюсь к тем, кто воевал во Франции,
к тем, кто стоял плечом к плечу со своими товарищами
и видел, как они умирают. Поднимите руки.
Кровь окропила поля Фландрии,
пот с ВАШИХ лиц!
И кто пожинает плоды?
— Может, вы? — Нет!
— Ваши жёны? — Нет!
— Тогда кто? Те, кто стоит здесь? — Нет!
Или те, кто сидит дома, в тепле, набивая брюхо,
пока вы наскребаете гроши на обувь своим детям?
— Да! — А какие плоды пожинаете вы за ваши жертвы?
Вам урезали жалованье!
ВОТ ваша награда!
Поднимите руки, кто желает бастовать!
Да!
Фредди Торн, глава профсоюза оружейного завода
Коммунист, агитатор, большевик
За счёт заведения, мистер Шелби.
— Мне лёгкого. — Хорошо.
За тебя, Томас.
Твоё здоровье.
Корона принца.
— Держу пари, скоро станет королевской. — Ты же не держишь пари.
Нет, но в последнее время сильно рискую.
Чем же?
У одного из членов профсоюза есть сестра,
она работает на телеграфе оружейного завода.
Говорит, в последнее время им шлют телеграммы
прямиком из Лондона, от самого́ Уинстона Черчилля.
Что-то об ограблении.
«Ограблении государственной важности», как там написано.
Кто-то оставил на телеграфе список имён.
И там твоя фамилия рядом с моей.
В каком это списке коммунист и бутлегер идут один под другим?
В списке тех, кто подаёт беднякам ложные надежды.
Единственная разница между нами, Фредди,
в том, что порой...
мои лошади оставляют шанс на выигрыш.
Когда до меня доходят слухи о поножовщинах,
я начинаю жалеть, что не дал тебе схлопотать во Франции пулю.
Поверь, иной раз я и сам об этом жалею.
— Они меня убьют! — На счёт три. Раз, два, три, валим!
Дыши, Дэнни, дыши!
Они меня пристрелят!
Дэнни!
Дэнни! Дэнни, ты дома. Мы дома, в Англии.
Ты не во Франции.
Ты не снаряд, Дэнни, ты человек. Да?
И не пушка. Ты человек, Дэнни.
Всё хорошо, всё хорошо. Всё хорошо.
Подняли! Подняли!
Всё хорошо. Всё хорошо.
Чёрт. Снова приступ?
Снова приступ, Дэнни.
Надо это прекращать, друг.
— Успокойся. — Господи, мистер Шелби, простите...
Ничего. Иди домой, к жене, Дэнни.
И проветри голову как следует.
Да, мистер Шелби. Простите.
Иди.
Мистер Шелби, с ним надо что-то делать.
Ты прав, Гарри.
Ты же кучу денег платишь «кепкам» за защиту.
Вы теперь здесь закон, да, Томми?
Так, может, пристрелите этого чокнутого, как бешеную лошадь?
Может, вы когда-нибудь и меня пристрелите.
Выставь счёт «заточенным кепкам». Мы всё уладим.
Взгляни на пистолет.
Узнаёшь?
А ну поднял зад, тряпка.
Тётя Пол! Какого хрена вы творите?
Финн вздумал им поиграть. А он был заряжен.
Чуть Аде грудь не отстрелил.
Должно быть, выпал из кармана.
Сказал, что нашёл его на стойке букмекера. Заряженным.
Я... видимо, был пьян.
Да ты всегда пьян.
Тётя Пол, я прошу прощения.
Прошу... прощения.
Я никому не скажу,
если дашь слово больше не разбрасывать оружие.
Знаю, растить в одиночку четверых детей — тяжелое бремя.
Но моя туфля — ещё тяжелее. Идём, а то опоздаем.
Итак.
Я собрал семейный совет, поскольку у меня важные новости.
Скадбоут и Лавлок вчера прибыли из Белфаста.
Покупали своим кобылам жеребца.
Они зашли в паб на Шанкил-Роуд
и увидели, как один коп
раздавал вот это.
«Если вы выше полутора метров и умеете драться, езжайте в Бирмингем».
Они набирают сюда агентов из ирландских протестантов.
— Зачем? — Зачистить город, Ада.
Это старший инспектор.
Последние 4 года он зачищал Белфаст от сепаратистов.
Откуда ты столько знаешь?
Опросил своих полицейских.
А почему мне не сказал?
Вот говорю.
И зачем он едет в Бирмингем?
Сначала забастовки на оружейном заводе,
потом события в Остине.
Газеты предвещают бунты.
А то и революцию
Полагаю, его цель — коммунисты.
Значит, этот коп нас не тронет, да?
На Грин-Лейнз живут ирландцы, бежавшие из Белфаста от него.
По их словам, католики, вставшие на его пути, бесследно исчезали.
Да, но мы-то не ИРА́. Мы сражались за короля.
Да и кто мы? «Заточенные кепки». Копы нам не страшны.
— Он прав. — Заявятся к нам — мы им вырежем улыбки до ушей.
Так что, Артур.
— Это всё? — Что скажешь, тётя Пол?
В нашей семье нет секретов.
Ничего не желаешь добавить, Томас?
Нет.
Не женское это дело.
Здесь все дела были женскими, пока вы, парни, воевали.
Что же изменилось?
Мы вернулись.
И господь покарает нечестивых, когда придёт Судный День.
А он близится, други мои.
Грядёт Судный День для этого грешного города.
Все ваши пороки и грехи будут разоблачены.
Вам не укрыться от Создателя.
Не укрыться от Всемогущего. Создатель видит всё.
Вам не укрыться от Господа сущего.
Пошли вы все!
Отвали!
Всё. Дальше я не поеду.
У меня 10 минут. Что ты хотела?
Объяснений.
Я всегда вижу, когда ты что-то скрываешь.
Гуляют слухи.
На оружейном заводе.
Я говорила с жёнами рабочих.
Детективы ходят по испытательным цехам и задают вопросы.
На заводе ничего не происходит без твоего ведома.
Говори.
Господь и Тётя Полли внемлют.
Это было рядовое дело.
Я нашёл в Лондоне покупателя мотоциклов.
Попросил своих людей украсть 4 штуки с бензиновым мотором.
Но они, похоже, напились.
На заводе гонят палёный джин.
И они перепутали сраный контейнер.
Бросили его у Чарли Стронга, как договаривались.
Он, видимо, предназначался для полигона,
а не для экспорта.
Матерь божья, ничего себе!
В нём мы нашли 25 пулемётов «Льюис»,
десять тысяч патронов,
20 полуавтоматических винтовок, 200 заряженных револьверов.
Господи, Томми!
И всё это вместо Ливии
попало во двор к Чарли Стронгу.
Скажи, что ты немедленно от них избавился.
Мы укрыли их в конюшне от дождя.
Они даже не были смазаны.
Так вот зачем едет этот коп из Белфаста.
Может да, а может нет.
Томас, ты букмекер, грабитель, бандит,
но ты не идиот.
Стоит им где-нибудь всплыть — и тебя повесят.
Спрячь их так, чтобы нашла полиция.
Они поймут, что оружие не ушло на сторону —
и, возможно, всё обойдётся.
Вели Чарли сделать это сегодня же.
Нет. Он не повезёт контрабанду под полной луной.
Дня через три, когда пойдёт на убыль.
И ты всё сделаешь, как следует?
У тебя здравомыслие матери и неугомонность отца.
Я вижу, как они борются.
Пусть мать победит.
Я взяла билеты в кино. Там сегодня фильм с Томом Миксом.
Я не в настроении смотреть кино, Ада.
Давай только не здесь. Я в прошлый раз вся перепачкалась.
Пойдём прогуляемся.
Если дойдём до Грита, можем заглянуть в паб.
У твоих братцев в Грите друзья.
У них повсюду друзья. Придётся идти до са́мого Лондона.
Я с тобой, поскольку ты единственный во всей округе их не боишься.
Ещё как боюсь.
Но любовь ко мне сильнее твоего страха, да?
Мне надоело скрываться.
— Мы всё им расскажем. — Когда?
Как прошёл семейный совет?
— Как всегда. В город едет коп. — Я слышал.
И Томми говорит, по твою душу.
Так что сожги книжки и придержи речи.
Ох, моя Ада.
Единственная принцесса королевской семьи Смолл-Хит.
Я всего лишь жалкий болтливый коммунист.
Поцелуй меня, принцесса Ада!
Я пришла на вакансию барменши.
— С ума сошла? — Что?
— Ты хоть знаешь, что это за место? — Я видела объявление.
— Вакансия закрыта. — Оно было во вчерашней газете.
Поверь, дорогуша, я оказываю тебе услугу.
Мне не нужны услуги. Мне нужна работа.
Ты чересчур... хорошая.
— Откуда вам знать? — И слишком красивая.
Да от тебя мокрого места не оставят.
У меня есть опыт работы и рекомендации.
Из какой ты части Ирландии?
— Го́луэй. — А!
Я работала в Дублине.
Моя матушка из Го́луэя.
Ты слишком хорошенькая.
Смотрите.
И слушайте.
В Ирландии все переставали драться и принимались плакать.
Надеюсь, ты знаешь достаточно песен.
Младенцы,
выброшенные... с рыбными костями и яичной скорлупой.
Девочки, в 11 лет
лишённые невинности стариками за гроши.
Совокуплялись, как животные.
Полный упадок.
Отцы спят с дочерьми, братья — с сёстрами.
Улицы кишат попрошайками и ворами.
А над всем этим смердящим болотом из гниющей плоти —
ваши хозяева!
Те, кому вы отдаёте честь.
«Заточенные кепки».
Жестокие беспощадные бандиты,
которые ослепляют видящих и отрезают языки говорящих.
Но вы хуже их.
Те из вас, кто брал от них взятки после войны,
те, кто закрывал на это глаза — вы ещё хуже их!
Будьте прокляты те, кто запятнал свои мундиры!
А ещё... сепаратисты из ИРА́, коммунисты
и прочие негодяи.
Они питаются плодами коррупции, как опарыши в трупе.
И подобно опарышам, если дать им волю, они расплодятся, как мухи,
и разнесут свои поганые мысли по всей стране и по всему миру!
Все они — наши враги!
Трёхголовый змей.
Мой долг — обезглавить его. И клянусь Богом, я это сделаю!
Я не буду верить вам, пока вы не заслужите моё доверие.
А для этого придётся попотеть.
Эти новобранцы пополнят ваши ряды.
Прекрасные люди...
из набожных семей.
На закате они дадут присягу и облачатся в мундиры.
Завтра к восходу они выйдут на улицы.
Храни господь тех, кто встанет на нашем пути!
Простите, мистер Шелби.
Так. Пропустите мистера Шелби. Проходите.
Видите, дамы.
У «заточенных кепок» не бывает очередей.
Так. А теперь отсосите мне на па́ру,
пока сюда не впустили простых зрителей.
Вот так. Только шляпу сними.
Какого хрена?
Вы ещё кто такие?
Я, мать вашу, Артур Шелби!
Артур Шелби.
Главарь «заточенных кепок».
Повернись ко мне.
Козёл!
Это ваша форма?
Очень страшно.
— Он был с оружием? — Нет.
Только нож в носке и дубинка за поясом.
Итак, мистер Шелби...
считайте, что это я вам представился.
Понятно?
Единственное, что меня сейчас интересует, — это правда.
Итак...
что вам известно об ограблении?
Каком ограблении?
Я спрошу ещё раз.
Что вам известно... об ограблении?
Клянусь Богом, я не знаю, о чём вы.
Что ещё за ограбление?
Я 35 лет проработал с животными вроде тебя.
И могу по запаху отличить ложь от правды.
Я говорю правду!
Ясно? Я, твою мать, говорю правду!
Я знаю.
В твоих глазах ничего интересного.
А в твоей крови —
ни капли... хитрости и коварства.
Но заруби себе на носу.
В моей власти спустить тебя и всю твою поганую семейку
плавать в канале до конца года.
С другой стороны...
мы можем друг другу помочь.
Здесь всегда днём так людно?
Нет. Они направляются к Святому Андрею.
— Молиться? — Не смеши.
Святой Андрей — это стадион.
Синие играют. Вон нападающие.
А вон вратарь. Хочешь — верь, хочешь — нет.
Эй!
Бутылку рома.
Грейс, ему всё — за счёт заведения.
— Це́лую? — Да.
— Светлого или тёмного? — Всё равно.
Так, ребят, вам две?
Спасибо.
Гарри сказал — за счёт заведения.
Ты шлюха?
Если нет — ты зря сюда пришла.
Это про него ты говорил?
Послушай, Грейс. Ты добрая девушка, но будь осторожна.
Если я говорю «за счёт заведения» — подавай молча.
А если они захотят тебя, тут уж ничего не поделаешь.
На твоё счастье после возвращения из Франции
Томми вообще никого не хочет.
Да, ребят?
— Джон, вытри ему кровь с глаз. — Чего это ты раскомандовалась?
— Я училась на медсестру. — Не смеши, мне смеяться больно.
— Это правда! — Ты сходила в церковь на оказание первой помощи —
и тебя выгнали за смешки.
— Я успела запомнить, как помочь при удушье. — Но я-то не задыхаюсь.
Будешь, когда я намотаю тебе тряпку на шею.
Дайте посмотреть.
Так, подержи.
Давай сюда.
Ничего страшного.
Он сказал, его мистер Черчилль направил в Бирмингем.
Сказал, государственное дело.
Что-то об ограблении.
— Сказал, хочет, чтоб мы ему помогли. — Мы не помогаем копам.
У него наши военные досье.
Сказал, что мы патриоты... как он сам.
Хочет, чтобы мы стали его глазами и ушами.
Я сказал...
Сказал, мы соберём совет и проголосуем.
А что? М? У нас нет дел с сепаратистами и коммунистами.
Что с тобой?
Что за хрень с ним в последнее время происходит?!
Знала бы — давно б купила лекарство.
Здесь не пели песен с войны.
Как думаешь, почему, Гарри?
Так что там Артур говорил про предложение копа?
Господи! Только слез — и тут же о политике.
Что Томми сказал?
Ничего не сказал. Ты же его знаешь.
Да уж, я-то знаю.
Любит грязную борьбу.
Не любит выжидать.
Ты знаешь, что будет, если он про нас прознает.
Пусть попробует.
Порой мне кажется, что ты со мной просто демонстрируешь храбрость.
Когда-нибудь мы с Томми снова будем по одну сторону баррикад.
Томми!
Ты что тут делаешь? Мы закрыты. Ступай домой.
Ступай домой, ненормальный.
Я сказал, ступай домой, ненормальный.
Я сказал: ступай домой.
Примкнуть штыки!!!
Господин госсекретарь, к вам старший инспектор Кэмпбелл.
Мистер Черчилль, сэр. Встреча с вами — большая честь для меня.
Небольшой блиц-тур.
— Красивая шляпа, кстати. — Благодарю. Это бобр.
Ну, как обосновались?
Я организовал сеть.
Расставил агентов по всему городу,
они — мои глаза и уши.
И принялся активно допрашивать подозреваемых.
Вы были в Белфасте. Полагаю, попили фенианской кровушки.
Осиное гнездо, сэр.
Так кто, по-вашему, стоит за кражей? Фе́нии или коммунисты?
Если это фении из ИРА́ — я найду и их, и оружие.
Если это коммунисты, я найду и их, и оружие.
Если простые бандиты, я найду и их, и оружие.
Для меня между ними нет никакой разницы.
Вас выбрали за ваши заслуги.
Но помните, мистер Кэмпбелл. Здесь вам Англия, а не Белфаст.
Тела, сброшенные в реку, всплывают в газетах.
Нельзя, чтобы кража оружия просочилась в прессу,
иначе мы поможем им найти покупателей.
Если нужно кого-то похоронить — копайте ямы как можно глубже.
И отчитывайтесь обо всём до последней пули.
Дядя Чарли, на пару слов.
Всё погрузили. Луна ушла.
Мы отвезём их к излучине за Гас-Стрит
и оставим на берегу.
Там их мигом обнаружат железнодорожники.
Это значит — да?
Я передумал.
Что?
У меня другое предложение.
Вели Кудрявому отвезти их к старой табачной верфи.
Там есть потайной причал, куда мы прятали сигареты.
Он в курсе.
Как только лодка отплывёт, это больше не твоя проблема.
Ты что, совсем, рехнулся?
Ты улицы видел?
Да там целая армия рыщет.
Верно. Их расклад мы знаем.
Расклад?
И раз они так хотят это вернуть, придётся заплатить.
Закон природы.
Удача сдала тебе в руки козырь —
так зачем выбрасывать его на берег?
Ты горячий парень, Томми.
Я всегда относился к тебе, как к сыну.
Но сейчас ты кидаешься прямиком в преисподнюю.
Этот коп пленных не берёт.
Говорят, он не воевал.
Служил в запасе.
Так ты истосковался по войне, Томми?
Табачная верфь.
По приказу «заточенных кепок».
Вы устроились?
Да, сэр.
Первые впечатления?
Меня шокировал их образ жизни.
Выяснили что-нибудь полезное для меня?
Допросил главу «заточенных кепок». Он ничего не знает.
Скотина.
Сдаётся мне, Артур — не глава семьи Шелби.
Ей заправляет младший, Томас.
Говорят, у него две медали за отвагу.
Вы очарованы?
Как бы там ни было, моё мнение — прежнее.
У банды букмекеров свои дела,
а у коммунистов на это не хватило бы сил.
Я полагаю, оружие забрала ИРА́.
Прошлое не должно мешать трезвости рассудка.
Какое прошлое?
То, что мой отец погиб от рук ИРА, здесь ни при чём.
Любое оружие сверяйте вот с этим списком.
Ваш отец был лучшим офицером, с которым мне доводилось служить.
Он бы чрезвычайно вами гордился.
Дэнни, ты в курсе, что убил итальянца.
Эти двое — его братья.
Если я отдам тебя им, Дэнни,
они отрежут тебе член и оставят истекать кровью.
Вот так эти ублюдки решают проблемы.
Поэтому чтобы предотвратить войну с итальянцами...
и спасти тебя от варваров...
я сказал, что сделаю всё сам.
Они пришли убедиться.
Я давно мёртв, Томми.
Мои мозги остались там, в грязи.
Есть последнее желание, дружище?
Присмотришь за Роузи и мальчиками?
Пристрой их куда-нибудь. На оружейный завод. Или в Остин.
Они станут мастерами. Я уверен.
Простыми...
Простыми людьми.
И их не будут заставлять заниматься тем дерьмом...
дерьмом... дерьмом, которым занимались мы.
Надо бы помолиться.
Пули совсем выбили Господа из моей башки.
Эта лодка для меня?
Мы должны вывезти твой труп за город, Дэнни.
Этот коп, сам знаешь...
Только не хорони меня в грязи, хорошо?
Дай слово.
Похорони на холме. И покажи Роузи место.
Ты был хорошим человеком. И хорошим солдатом.
Да, старшина.
Суровая зима.
Ты где?
Он, чёрт возьми, выиграл!
Монаханец выиграл!
Да. Выиграл.
И поползёт слух.
И когда мы повторим трюк с порошком, не только Гаррисон
сделает ставку, а весь Смолл-Хит.
И знаешь что? Он снова выиграет.
И в третий раз
на нашего коня поставит весь Бирмингем.
Тысячи фунтов на волшебную лошадь.
И вот тогда придёт время лошади проиграть.
Подумай.
Ты как, Дэнни.
Не отошёл от шока.
А это точно не рай?
Если это рай — тогда как я здесь оказался?
Томми хотел, чтобы всё было натурально.
Вдруг это поможет вправить тебе мозги.
Патрон хоть и с овечьими мозгами, а бьёт больно.
Так и задумывалось.
— И куда ты меня везёшь? — В Лондон.
Томми просит сделать кое-какое дельце. В качестве благодарности.
Тебя приняли в «заточенные кепки», Дэнни.
Паршивая неделька.
Луны вчера не было, я посмотрела.
Ты всё сделал, как надо?
Да, я всё сделал, как надо.