Помнишь, прошлой ночью ты звал маму?
Обязательно всегда устраивать переучёт товара ночью, Артур?
Я жду ребёнка!
Что у тебя за дела с русскими, Томми?
Я был на фабрике,
и броневики в хорошем состоянии.
Фабрику грабанём, вот что ты сказал.
Дома не забудьте посмотреть у вашего малыша под подушкой.
Мы можем добраться до кого угодно...
где угодно.
Священник передаёт сведения об ограблении
страховщику Ллойда по имени Монкланд.
Зачем священнику передавать сведения врагу?
Умозаключения – ваша работа.
Теперь добудьте мне разрешение
убить священника.
«Острые козырьки» 3 сезон, 4 серия
Осторожнее, Малыш Джонни! У него сильная левая...
Артур, Джон, Финн!
Идите сюда!
Страстная Пятница
Ладно, что там?
В этом письме...
говорится, что папа умер.
Он был в баре «Микки Фри» в Бостоне.
Двое ждали в аллее.
Стреляли дважды.
Кто такая Рози Райс?
Какая-то шлюха, мать её.
Эта женщина взяла на себя труд написать нам.
Она хотела, чтобы мы знали, что в ту ночь,
умирая, он молил нас о прощении.
Всё, чему он нас научил – это убивать и разделывать оленей.
Финн, Джон, вы и не помните. – Я помню.
В Каннок-Чейзе он...
он обосновался в пабе под названием «Гриффин».
Он напился и раз сто спел балладу про серебряный кинжал.
Да, как-то в выходной.
Один выходной он таким был.
Олень в память о нём.
Мы его съедим.
И забудем его.
Нет нужды его прощать. Согласны?
Джон, я должен это сказать:
можешь назвать ребёнка в его честь, если хочешь.
Нет.
Артур, тебя и не спрашиваю.
Тогда его имя умрёт.
Оно уже очень давно в семье, а теперь исчезнет.
Верно. Кончено. На хрен его!
Пока не начали готовить и есть, завершим одно дело.
Ребята!
Я хотел сказать это здесь,
потому что не доверяю домашней прислуге.
Будет ограбление.
Я хочу исповедаться..!
Сегодня никаких исповедей.
Имя Шелби.
Благослови меня, отче, ибо я согрешила.
Сегодня святой праздник.
Но я пришла.
Заставила себя.
Вы пили?
Я не могла спать.
Пыталась накачаться, чтобы уснуть, но...
Я ночи напролёт не сплю и думаю...
Давно вы исповедовались в прошлый раз?
Я не помню.
Миссис Шелби,
вам есть в чём исповедоваться?
Знаете, вообще-то я Грей.
Меня зовут Элизабет Грей.
Как думаете, бог называет меня Пол или Полли?
Этот голос зовёт меня Пол.
Вы слышите голос?
Да. Как слышала голоса Бернадетт.
И что этот голос говорит вам?
«Убийца».
Он говорит это вам?
Он в моей голове. Кому бы ещё он мог это говорить?
И это вы... убийца?
Если вы о законе, то...
да.
– Я скоро выйду, Питер. – Хорошо, отче.
Вы говорите,
что хотите исповедаться в убийстве?
Нет.
В том, что не сожалею об этом.
Это был полицейский.
Плохой человек,
он сделал мне плохо.
Я делаю то, что делаю, чтобы это не пришлось делать моему сыну.
Это как убрать дерьмо из-под ног.
Лишить жизни любого человека – это смертный грех.
Нет.
Смертный грех – несправедливо лишить человека жизни.
Посмотрите, кто ещё это делал.
Моисей. Самсон.
Лорд Китченер.
Вы говорите, что лишили жизни полицейского?
Ах, отче...
а теперь другой человек лишится жизни.
Если голос говорит вам забрать чью-то жизнь,
вы не должны ему внимать.
Голос не указывает мне. Голос вопрошает...
Он говорит: «Пол...
можно ли так же оправдать убийство,
если предстоит лишить жизни того
кто посвятил её Богу?»
Он служитель церкви.
Он праведник.
Что за праведник?
Это несправедливо.
Они там пьют и из ружей стреляют, а мы сидим тут
и слушаем, как эти рожи сквернословят,
да плюют на чёртов пол, чтобы мы, блядь, за ними подтирали!
Пока мужчин нет рядом, они всё пустят на ветер.
Я просто сказала, что это несправедливо.
Мужчины там как господа...
Эсме, просто...
делай свою работу.
Я на пятом месяце, чёрт подери!
Забыла комбинацию.
24-8-22.
Откуда ты знаешь комбинацию от сейфа?
Томми говорит во сне.
Заткнись, Эсме.
Он сменил комбинацию.
Ты не так поставила.
Неправда.
У тебя руки трясутся.
И вообще-то я сплю с Томми, ясно? Иногда.
Потому что он этого хочет. Иногда. Когда он в настроении.
Правда мы не спим. Сложно спать, стоя раком над столом, да?
Довольны?
Это всё, блядь, несправедливо!
Здесь работы на два часа. Немного испачкаем манжеты, всего-то.
Томми, мне правда надо при этом присутствовать?
Я всё прояснил с Полли, Майкл. По-другому никак.
Ты должен знать...
Кто, мать его, купит 27 украденных броневиков?
– Болван. – И сколько этот болван заплатит?
150 000
наличными, бриллиантами и сапфирами.
Так что тебе, Чарли, будет 20,
тебе, Исайя, 5.
Остальное мы заберём в Америку и вложим в легальную собственность.
Активы, купленные на неотслеживаемый доход, продадим,
а прибыль вложим, чтобы окончательно её отмыть.
Полагаю, после этого старый бизнес
будет как та подвешенная туша, да, Том?
Получив такую прибыль, мы будем в состоянии
навсегда завязать с теневым бизнесом.
Сохраняем пабы, дань не собираем.
Лошади для спорта, скачки для развлечений.
Я обещал матери Чарльза.
Я тоже обещал...
Линде.
Я знаю.
Я это по твоим глазам вижу, брат.
Эту последнюю работу мы делаем и для того,
чтобы вы были при деньгах, когда решите уйти.
Посмотри на себя, Артур.
Ты хочешь жить честно,
а собрался участвовать в величайшем из ограблений.
Должен признать, Том, ты толковый мужик...
Ты в деле или нет, Чарли?
Кёрли?
– Не надо было убивать оленя, Томми. – Заткнись ты.
– К несчастью... – Заткнись.
А откуда нам знать, что этот болван точно отдаст бриллианты,
когда дело сделано? – Мы не знаем.
Но это другая история.
Что ж...
Давайте приготовим мяса.
Не терпится им с деньгами расстаться, ублюдки тупые.
Всё в порядке, это я!
Артур сказал, у вас сегодня мало рук,
потому что они все на выезде по делам. – На попойке, вообще-то.
Я принесла сэндвичи и лимонад, сама всё приготовила.
Я делаю чай и чищу пепельницы, но к деньгам и счетам не притронусь.
Артур говорит, это всё незаконно, но не аморально.
Зависит от времени суток, Линда.
Так или иначе, я была бы готова
поддержать вас физически и морально во времена нужды.
Линда, хочешь помочь – сбегай в магазин
и купи мне штук 20 папирос...
– Лиззи даст тебе сдачу. – Вот уж нет!
Я расплачусь из своих, Полли!
И пока вы, дамы, не решили, что я очень потешная,
у меня для вас есть послание. – Боже мой, нет, Линда.
Я уже была в церкви. А ты?
Это не божье послание, Полли.
Оно от Джесси Иден.
Кто такая Джесси Иден?
Она дамский делегат от рабочих на фабрике Лукас в Спаркхилле.
Дамский делегат от рабочих?
Она выведет всех работниц цехов точечной сварки
и резки проволокой на стачку сегодня.
В знак протеста против работы в церковный праздник,
плохих условий, недостатка выходных,
антисанитарии в уборных и низкой оплаты женского труда.
Похоже, работницы всех фабрик города
присоединятся к протесту из солидарности
и покинут свои рабочие места в 9 утра,
чтобы пройти маршем по Булл Рингу.
Все угнетаемые работницы могут присоединиться.
Эти ублюдки там на оленей охотятся,
а я сиди тут на пятом месяце квашней.
– Одна уборная снаружи на всех. – Совета не спросят.
Стой раком на грёбаном столе...
Дамы, я искренне верю, что бог будет на стороне тех,
кто выступит в Страстную Пятницу.
Девять часов, дамы! Откройте сраную дверь!
Пошло оно.
Я сегодня не в настроении.
Пошли на Булл Ринг. – Аллилуйя!
Это болван?
Не совсем.
Простите, что я без предупреждения.
Чего вы хотите?
Доказательств.
Доказательств чего?
Вы сказали, что священник – предатель.
Нам надо знать, откуда вы знаете...
Мои слова – доказательство.
Если он в деле, я вне игры. Он должен умереть.
Вы всегда столь жестоки?
Сегодня я убил оленя,
и это ранило моё сердце.
Но я обошелся с ним честь по чести,
а оставшееся мясо пойдёт беднякам.
Я буду гораздо меньше скорбеть, всадив пулю в рожу священника.
Будете стоять при сидящей княжне?
Мне сказали, что вы часть сделки. Это правда?
– Царский двор в Тбилиси хорошо поработал. – Понятно.
Значит, вот как он работал?
Там было много коридоров и комнатушек.
Чердачков. Никаких правил не было.
Заключались сделки. Братья сдавали сестёр, тётки дядьёв,
отцы дочерей и слуг.
Тётя предложила, чтобы я пришла одна.
Она отвечает за это.
Когда нет правил, женщины берут всё на себя.
Они понимают, что пользуются властью
при молчаливом согласии.
Я обещала, что сделаю всё, чтобы этот план сработал.
Моя тётя решила, что вы захотите меня как часть сделки.
Я скажу ей, что она ошиблась.
Томми, мужик, ты и не поверишь.
Я тут Гаррисону звонил. Поболтал с Билли,
он говорит, Полли, Эсме и Лиззи...
пошли на ебучую стачку.
Они что?
Они пошли на ебучую стачку!
Пол-Бирмингема вышло.
Женская половина, они все там, все до единой.
Квакеры их всех подговорили.
Кто присматривает за пивной?
Полли её закрыла.
Видите ли, в Страстную Пятницу у нас лучшие барыши.
Все мужчины напиваются.
Ставки на скачках сделаны.
Это как собирать яблоки с нижних веток. Да, Джон?
Ну да.
Тогда у вас очень простая работа.
Линда была с ними?
Знаешь, Билли сказал, что Полли скакала на долбаном Булл Ринге,
совсем из ума выжила, стала болтать про революцию,
визжала во всё горло.
Линда была с ними?
Да.
Тогда это идея Линды.
Линда умная женщина.
Джон...
там Бентли на подъездной дорожке.
Сходи и проткни у него шину гвоздём.
В Страстную Пятницу ни один гараж не работает.
Даме придётся переночевать.
Потом я хочу, чтоб вы с ребятами пошли по домам.
Забери Чарли и отведи его к Артуру с Линдой на ночь.
Они потренируются.
– Хочешь, чтобы я проткнул..? – Да.
Ты меня слышал. – Слышал.
Ладно.
Приятно познакомиться.
Зачем протыкать шину гвоздём?
Чтобы ни один из нас не передумал.
Мы рано вернулись.
Полли вчера не успела пересчитать.
И ты решила, что можешь взять десятку.
Я решила, что закончу подсчёт.
Эсме, я тебе сказал не трогать снежок, пока ребёнок не родится.
От него нет вреда, время убивает...
Стены раздвигает!
Послушай...
Я знаю, что ты скучаешь по дороге.
Но всё будет хорошо.
Чувствую себя курицей на насесте.
Помнишь тот дом в Личфилде?
Тот, из которого тебя управляющий выставил.
Кинул в канаву.
Я куплю этот дом, мать его.
Большой как у Томми, и земли больше.
Почувствуешь себя запертой –
возьмём кибитку...
и встанем лагерем у канавы.
Как?
Всё изменится, Эсме.
Это не твоя спальня.
Не то место, где ты с женой спал.
Ты ездишь верхом?
Нет.
Пришлось бы публично ноги оголять,
а это непозволительно.
А виски пьёшь?
Нет.
На вкус как мужчины.
Я предпочитаю вино.
Машины?
Нет.
Бриллианты – твоя единственная страсть?
Сапфиры.
Они просто валюта.
Знаешь, если бы все эти драгоценности были моими...
наверное, я бы сидел с ними...
смотрел на них...
поглаживал.
Изабелла так иногда поступает.
Поздно ночью.
Клянусь, один из самых крупных сапфиров она кладёт в себя ради удовольствия
и к завтраку поднимается с ним внутри.
И он там весь день?
Ого!
В чём твоя слабость?
В разговорах о княгинях с сапфирами внутри...
Думаю, я уже знаю, в чём.
Я могу сношаться, когда хочу, золотце.
Да.
Но я княжна.
И я под тобой как лошадка.
Я как телеграмма.
Телеграмма? Думаю, твой английский плоховат.
А, может, тебе надо получше прислушиваться к тому, что я говорю.
У меня для вас послание, мистер Шелби.
Как великая княжна
я могу показать тебе, что может получить такой как ты.
В таком доме как этот.
Сейчас ты прячешься в нём
как мальчишка, который влез через разбитое окно.
Зачем мы пришли для этого в спальню?
Мы в твоём доме.
Это же заряженное оружие, мать его.
Мы могли бы сношаться у огня
с прислугой по стойке «смирно» вокруг.
Что они могут сделать? – Дай сюда.
Ничего. Для тебя нет правил.
Дай херов пистолет.
У тебя тут служанки. Можешь привести одну в комнату.
И что я с этим сделаю? Ничего.
– Дай херов пистолет немедленно. – У тебя власть.
Все делают, что ты скажешь.
Твои братья, твои солдаты.
Никому тебя не остановить. – Не направляй на меня сраный пистолет.
Я могу быть актрисой.
Кем ты хочешь, чтобы я была?
Твоей мёртвой женой? – Хватит! Верни херов пистолет!
Если что-то не нравится, скажи «стоп», и это прекратится.
Но ты боишься.
Ты преступаешь закон, но следуешь правилам. Почему?
Ты знал, что безумие освобождает тебя?
Иначе мы все просто законопослушные крестьяне.
В тебе тоже есть безумие. Я это вижу.
Позволь княжне кое-что тебе показать.
Я вынула все пули кроме одной.
Нет!
Мы часто играли в эту игру. – Нет!
Смотри.
Не делай этого, мать твою...
Нет...
Посмотри на меня.
Не делай этого.
Нет!
Дай мне эту блядскую вещь!
Это тебя оживило! Хочешь попробовать?
Нет, не хочу попробовать!
И я не хочу, чтобы твои охеревшие русские мозги
размазало по моим, блядь, стенам!
Я всегда выживаю по воле божьей!
Иди в грёбаную кровать. Сейчас же!
Я уже позвала горничную.
Мать твою...
Видишь?
Ты боишься.
Как мальчишка, который влез через разбитое окно.
Мне надо обучить тебя, как содержать такой дом.
Да! Спускайтесь.
Налейте нам выпить.
Мэри, идите обратно спать.
Пожалуйста, идите спать. Эта женщина пьяна.
– Ничего страшного, сэр. Налить виски? – Да.
– Нет. – Он будет виски...
Он будет виски, а я вино!
– Мэри, идите спать. – Ну вот, в старинном доме
слуги к этому готовы. – Кончай, блядь, болтать.
Мэри, идите спать. Подчиняйтесь.
Если прислуге звонят после полуночи,
спускается горничная, влюбленная в хозяина...
Это не блядская Россия!
Прошу вас, Мэри. Идите спать.
Я знаю твою слабость, Томми.
Это свобода.
Безумие.
Убийство.
Я первая...
кто тебя понял.
Я нашла её духи.
Подушилась.
Докажи, что священник – предатель.
Я же сказал, я дал тебе слово.
Тогда убей его.
С этого момента ты должен делать всё, что захочешь.
Мэри, за завтраком будет две персоны.
Она ушла прогуляться к реке.
Леди уехала, сэр.
Уехала? Как?
Взяла вашу машину.
Что?!
Она была в большой спешке.
Сказала, что вы ей позволили.
Приказала Дэвиду сходить в гараж за новой шиной для Бентли.
Сказала, вы можете им пользоваться.
И с чего вы её послушали?
Из-за того, как она говорила, сэр.
И как она, Том?
Болтлива, да.
Я работал, блядь. – Ага.
Судя по тому, что она сказала, когда съехала с катушек,
я не сомневаюсь, что сокровищница под домом.
Что у вас?
Наша Ада получила это в Британской библиотеке по ученическому билету.
Она говорила про тётю, которая поднимается наверх
к завтраку по утрам, значит
он должен быть где-то в здании.
Винный погреб. Септик.
Кухонная кладовка.
И туннель под рекой. – Они в этой стране никому не доверяют.
Предполагаю, что один из погребов они превратили в хранилище.
Ты кого-то нашёл, Артур? – Мосс мне вот что принёс.
Стефан Радичевский.
Парень из Грита, живёт в Челтнеме. Папаша русский,
мечтает заиметь свой паб, но у него судимость.
– Кража со взломом. И говорит по-русски? – Да.
Их дворецкий выпивает в пабе «Мэйсонз Армз».
Сойдись с ним, скажи, кто мы, предложи денег,
если даст парнишке работу в доме...
Подождите!
Поговори с парнем, предложи один из пабов, отнятых у итальяшек,
если поработает в доме 4 недели, навострив уши.
Хорошо?.. Войдите!
Исполнительный комитет Профсоюза букмекеров
готов встретиться с вами, сэр.
Я слышал, ты речь толкала с кузова грузовика, Пол.
Ни хрена не помню...
Мосс говорит, ты грозилась
мэрию спалить.
Томми, мы просто повеселились.
Вообще-то, вокруг меня толпа была
побольше, чем вокруг Джесси Иден.
Что за Джесси Иден?
Она слишком мягкая.
Капиталистическую систему не сломать
болтовнёй про отдельные дамские уборные.
Что за Джесси Иден?
Она наша новая подруга.
Депутат от рабочих фабрики Лукас.
Дамский депутат от рабочих, как я слышал.
Тут листовка, Томми, взгляни, если хочешь.
Отдельная уборная? И всё? Вам это надо было?
Я не знаю, чего вам надо.
Вы должны мне об этом сказать, и тогда я узнаю.
Вообще-то, мы хотим знать о планирующемся ограблении.
Не о фабричном.
А о другом.
О котором вы женщинам не рассказываете.
Джон болтун.
Нет... Артур болтун.
Артур сказал Линде,
Линда – мне.
– Полли? – Прочти листовку, Томми.
Дамы, я поговорю с Томми с глазу на глаз,
а потом передам вам всё в точности.
Ты ж собрался не только получить
с русских плату, Томми.
Ты решил их обчистить, да? – Эсме!
И что будет потом?
Когда они придут за нами?
А я на сносях!
Выметайся,
иди работать. – Эсме, пошли.
– Держи нас в курсе, ладно, сестричка. – Хорошо.
Ёб вашу мать!
Так Артур Линде всё выкладывает?
Она похитила его душу и перенесла её в место понадежнее... на окраину...
где мужчины честны со своими женами.
Мы можем доверять Лиззи...
Да, но я не могу доверять Эсме.
Я не могу доверять сраным русским с оплатой или армии,
и собственным братьям, чтобы они держали рты на замке.
Ты продвинулся прошлой ночью?
Да.
Джон сказал, что девчонка – вылитая Эдна Пёрвиэнс.
Поаккуратнее там.
Она превосходный источник сведений о местонахождении
контрабанды. – Поехало...
Знаешь, в этой ебучей компании тотальная нехватка дисциплины!
Она у тебя ночевала.
Я работаю, Пол.
Я работаю... на благо компании.
Ты в трауре.
А когда ты в трауре, делаешь не тот выбор.
Я знаю.
Я сама так сделала.
Слушай, никаких больше маршей.
Никакой долбаной политики. Нас могут убить.
Ясно? Я не шучу.
– Ты говорил Артуру про священника? – Только тебе.
Спасибо за этот груз.
Вы правильно сделали, не сказав по телефону.
Что она сказала?
Она сказала, что будет убийство. Праведника.
И она одна из Шелби, так?
Наверное, ты хочешь что-то сказать о вчерашнем.
Нет.
Тут кое-что другое, вообще-то.
Я думаю, Артур рассказал тебе об одном нашем деле, Линда.
У вас всегда дела, Томас.
И Артур думает, что после того, как это дело сделано,
всё закончится.
Артур так думает, а я нет.
Линда, люди, которые наняли нас ограбить фабрику,
очень плохие...
Они не заплатят нам, что обещали.
Так что в ночь ограбления мы возьмём, что причитается,
из их сокровищницы. – И ещё немного на удачу?
Если ты говоришь, что остановишь Артура, я должен знать.
Это Артуру решать.
И ты всё ещё хочешь его переделать?
До полного искупления грехов!
Что ж, Артур закончит дело с 30 000 фунтов.
Мы договорились. После этого...
вы с Артуром можете начать новую жизнь.
Ты сказал 30 000?
Артур сказал, ожидаемая сумма выручки – 150 000.
– Ожидаемая, да. – Треть от 150 – это 50.
– Почему треть? – На троих братьев. Финн пока не мужчина.
– Есть расходы. – Ты сказал 25 000.
За последнюю ночь расходы выросли. Нам нужно сделать подкоп.
Артур соглашался на план с цифрой 25.
150 минус 25 будет 125.
Треть от этого...
41 000 фунтов.
Сахару?
Да.
Спасибо.
Я смотрю, ты всё обдумала.
Только в голове.
Никуда не записывала.
Линда, ты говоришь,
что если бы это была 41 000 фунтов...
Я уже сказала тебе, что решать Артуру.
Но не думаю, что он согласится меньше чем на 41.
– Можно я закурю? – Нет.
Я так понимаю, у вас на эту 41 000 есть виды?
Да.
Калифорния.
Ради здоровья ребёнка.
Подальше от дыма.
Мы хотим завести магазинчик в индейской миссии.
Американцы зовут квакеров работать на совесть с индейцами.
Мы уже выслали бумаги, и нас приняли.
Артур Шелби – миссионер...
Нет, Артур – владелец магазина.
Я буду преподавать в школе по соседству.
Артур будет купаться в океане.
Я буду стоять на берегу с полотенцем.
Свежий воздух и солнце очистят
его голову от французского наваждения.
Неплохой план.
Как ты сам знаешь,
обустройство новой жизни сосредоточит мысли
на практических вещах.
Да будет так.
Когда вы ждёте ребёнка?
В сентябре.
Когда ограбление?
В июне.
Это идеально по времени.
Мы забронируем билеты через Панамский канал
на день после выплаты Артуру 41 000.
А мы условились на 41 000, Линда?
Ничего другого я не слышала.
Игра в ассоциации. Прямо сейчас.
– Господи! Ненавижу эту игру. – Это Фрейд. Ужасно модно.
Лучше уж поставьте музыку, которую я ненавижу.
– Мы тут дурака валяем, как думаете? – Да.
Не надо было пить красное вино к торту.
Думаю, то, что вы поклялись не спать с другим мужчиной
во благо.
Во благо картины.
Я не поклялась, просто...
По-моему, когда мужчины хотят секса, они раззадориваются.
Как пёс, когда берёшь поводок,
и он понимает, что идёт на прогулку.
Могу я со всем уважением отметить,
что пока что вы и не притронулись к чёртову поводку.
Вот.
Такой взгляд.
Царственный.
Ни один не достоен.
Идиот, ты чуть не убил его!
Я говорил, он нужен нам в полном сознании.
Пора завязывать с солдатами, которые побывали в Индии –
они бьют слишком сильно. – Не достаточно, блядь, сильно!
Эй, мистер Шелби! Эй!
Я узнал о вашем плане праведника порешить
от голоса на исповеди.
Вы нас слышите?
Грейс?
Шелби.
Почему вы пытались убить отца Хьюза?
Может, подождём, пока он придёт в себя.
Я приглашён на ужин.
Эй, Шелби...
очнись.
Равняйсь!
Мистер Шелби, вы пытались убить меня, не так ли?
За передачу информации.
Блядь. Он знает.
Где я?
Вы у «Чудаков».
Пожалуйста, сосчитайте от 10 до 1.
Пошёл ты.
Даже если вы многое забыли
с прошлой ночи, запомните это:
я передаю информацию Советскому посольству
по заданию Секции Д.
Это часть большей картины.
Вы объясните русским,
что ошиблись на мой счёт
и принесёте мне извинения при них.
Наших угроз вашей сестре, видимо, было мало.
Сделаете по-нашему или мы заберём вашего сына.
Слышите.
Мы заберём вашего сына.
В любой момент.
Рядом с вами наши люди.
Завтра вечером вы принесёте мне извинения...
и возместите причинённый ущерб.
Или больше никогда не увидите сына.
Сэр, я не понимаю...
Я не понимаю, почему бывший солдат вроде вас
увольняет всех бывших солдат из окружения.
Значит, среди прислуги остаётся только один мужчина.
Мэри, я хочу, чтобы Чарльза никогда не оставляли одного.
Это ясно?
Сэр, я позову врача.
Несколько человек прибудет из Бирмингема.
И вы расставите их по дому, перед
и за домом, будете их кормить... – Зачем они, сэр?
Я купил проклятый сапфир, Мэри.
И теперь расплачиваюсь.
И не знаю, чего ждать.
Но и мои враги не знают.
Скажите Дэвиду прислать машину. Я еду в Лондон.
– Сэр... – И принесите чаю, Мэри.
Да, сэр.
– Алло? – Да, Артур...
Томми?
Они хотят саботировать ограбление.
Им насрать, кто при этом пострадает.
– Как ты, Томми? – Картина прояснилась.
– Что? – Джон составил список?
Том, говори внятнее.
– Я спросил, составил ли Джон план. – Малыш Джон! Джон!
Точно...
Только цыгане и родня. Да.
Хорошо.
Томми, можно узнать, зачем это?
Томми?
Нет, Карл. Я сказала тебе. Иди поиграй там.
Алло?
Ада?
Это я, это Томми.
Мне нужно, чтобы...
чтобы ты поговорила с твоим товарищем
и устроила мне встречу с кем-нибудь из Советского посольства... посольства...
Сегодня вечером. У тебя.
В 10... 10.
«Ритц»
Похоже, мистера Шелби снабдили неверной информацией
через осведомителя, связанного со страховым агентом,
который, как мы знаем, под колпаком у Советов.
– Вина, Татьяна? – Немного.
Плохая девочка.
Простите, я опоздал, я...
На линии было тело.
Выпьете, мистер Шелби?
Нет, спасибо.
В половине этих бед виновата выпивка.
Я пришёл извиниться.
Я уже объяснил, что вы осознали,
что ваши абсурдные обвинения были ошибочными.
Несомненно.
И что ваша низкая натура вынудила вас поспешить.
И что теперь первоначальный план снова в силе.
Когда опекаемое мной чадо совершает грех,
прежде всего оно исповедуется, что вы и сделали.
После чего я прошу его принять наказание
по моему усмотрению.
Ребёнком вы ходили в церковь?
Да.
Помните молитву о раскаянии?
Хорошо. Помните слова молитвы о раскаянии?
Да.
В наказание прошу вас произнести её сейчас
в присутствии наших союзников.
Подите.
Господи, я от всей души сожалею...
Вместо «господи» произносите моё имя.
Раз уж вы оскорбили меня своими ошибочными обвинениями.
Отец Хьюз, я от всей души сожалею, что обидел тебя...
из-за справедливого наказания,
но больше из-за нанесенной мной обиды.
Отец Хьюз, ты сама доброта и достоин моей любви,
неколебимо моё намерение,
найдя опору в твоём милосердии, не грешить более
и не поддаваться искушению согрешить.
Очень хорошо.
Благодарю вас.
Аминь.
Теперь, когда мы снова едины,
не заказать ли нам еду?
Простите, мне нехорошо. Я должен идти. Доброй ночи.
Мистер Шелби...
Боже мой, Томми...
– Они здесь? – Да.
– У тебя есть кокаин? – Нет.
Томми?
Томми, это советник по особым вопросам при советском консуле.
Лица из правящих кругов Британии...
и бежавшие из России белые планируют похитить броневики
с фабрики в Бирмингеме.
Нам известно об ограблении. У нас есть осведомитель.
Ваш осведомитель работает на них.
Они хотят, чтобы вы знали об ограблении.
Ваш осведомитель работает по их указке.
– Зачем они хотят, чтобы мы знали? – Они хотят, чтобы вы...
Они хотят, чтобы вы остановили ограбление.
Чтобы вы устроили жестокую расправу на британской земле.
Томми, дать воды?
Жестокую расправу на британской...
...вынудить британское правительство разорвать дипломатические отношения.
Вот и вся игра.
Ограбление в Бирмингеме – это просто приманка.
Зачем вы нам это рассказываете?
Потому что моей семьёй пожертвуют...
если вы решите взорвать поезд.
Консул хочет знать, кто вы.
Он Томми Шелби.
Можете верить его словам.
– Ада. – Томми.
Стой... Стой...
Ада, стой...
Хорошо. Хорошо.
Отвези меня в больницу, Ада.
Если я буду без сознания по прибытии,
скажи, что у меня пробит череп,
сотрясение и внутреннее кровотечение.
– Думаю, может быть кровоизлияние. – Томми!
Давай, Ада. Торопись, я ничего не вижу. Блядь, я не вижу...
Хорошо... Хорошо...
Кроме тебя, папа.
Тебя я вижу.
Перевод Наталии Братовой для N-Team
Переведено на Нотабеноиде
Переводчики: Nbrat, sashasushko