– Где вы храните эти штуки? В банке? – У нас собственная сокровищница.
– Винный погреб. – И туннель под рекой.
Предполагаю, что один из погребов они превратили в хранилище.
Ты кого-то нашёл, Артур?
Стефан Радичевский.
– И говорит по-русски? – Да.
Поработает в доме 4 недели, навострив уши.
Ладно?
И меня блестящее будущее ждёт.
Чётко выверенное.
Но сначала ты хочешь всё попробовать.
Майкл...
зачем писаке, который днями зад просиживает,
понадобилось из пушки палить?
Скоро намечается вакансия в предприятии Шелби.
Никаких револьверов, всё легально.
Устрой мне встречу с кем-нибудь из Советского посольства...
Он был на войне.
И при обрушении туннеля.
Он получил медали.
Позаботьтесь о нём.
«Острые козырьки» 3 сезон, 5 серия
Вот он, мистер Шелби.
Спасибо, сестра.
Томми...
Мне надо поговорить с тобой о священнике.
Я кое-что о нём знаю.
С тех времён, когда я был... ребёнком.
Я сам его пристрелю, Томми.
Просто научи меня стрелять.
Это легко, Майкл.
Целишься... нажимаешь на спусковой крючок.
Три месяца спустя.
Сегодня он звал меня, Мэри...
...а не мать...
...в первый раз.
Ему вас не хватало.
Где он? На кухне?
Да, он с девушками и Джонни.
Вы не забыли о своём лекарстве, сэр?
Вы читаете Библию, Мэри?
Иногда.
А вы её читаете, стоя голышом у моей кровати?
Потому что именно это происходит всякий раз, как я принимаю прописанный морфий.
Я в полном сознании, но вы стоите там абсолютно нагая
и читаете из Книги Левит.
Хотите узнать, что дальше?
Нет... вот и я тоже.
Потому-то я и вылил лекарство.
Сходите за Джонни, Мэри.
Без ударников орудия не могут стрелять.
А запасных нет?
Такие уже больше не производят, эти последние.
Бригадир изъял все запчасти.
Вынь ударники – они и выстрела не сделают.
Никто не узнает, пока они не выгрузят это барахло в Тбилиси.
Или пока не выставят против наших орудий в Кутаиси.
Выньте все и отдайте мне.
Пошли, мальчики, хватит хуи пинать.
Я скажу советскому послу, что нам теперь
не надо взрывать поезд.
А я скажу Томми, что вы согласны с его планом.
Знаешь, Том, иногда я просыпаюсь утром и думаю,
что помер, а это рай.
Я про то, что жены с детишками обустроились в долине,
и никто их не гонит.
И на меня глянь: вокруг служанки, еда, выпивка.
Видишь вон ту черту?
Нет.
Это граница рая.
Рубеж между Бирмингемом и райскими кущами.
И сегодня, друг мой, ты переступишь через эту черту
и вернёшься в мир.
Хочешь сказать, у тебя есть для меня работа, Том?
Ты что-нибудь слышал о Хэмптон-Кортском поместье, Джонни?
Нет. Не сказал бы.
Ты с тремя семьями Ли встанете лагерем
в 100 ярдах от ворот поместья.
Вас не прогонят, потому что я купил эту землю.
К вам присоединятся мои старые друзья,
которые начнут делать подкоп под вашими шатрами и кибитками.
Знаешь, Том, тебя так треснули по башке...
А за разрешение устроить подкоп вы получите 5 000 фунтов.
Разделишь их между тремя семьями Ли.
Себе я из них побольше возьму, это не обсуждается, Томми.
Чертовски верно, Джонни!
А как только ход засыплют, можете возвращаться в рай.
Мистер Шелби, пришли ваши братья.
И некто, назвавшийся «бродячим евреем».
Не могли бы вы проводить иудейского джентельмена в кабинет,
а моих братьев на кухню и угостить их там чаем с ромом?
Да, сэр.
Доброе утро, мистер Соломонс.
Вот уж точно.
Милое у тебя местечко, Томас.
Что это?
Забрал в счёт игорного долга у юного лорда-бедолаги,
которого сам накачал опием в одном из своих казино?
Или это просто пересуды?
Нет. Выпьете?
Я это в рот не беру, приятель.
Твоя экономка сказала, что тебе пить нельзя.
Говорит, тебя мучают застарелые раны
с твоих золотых деньков, так что у тебя голова
как треснувшая ваза, которую лошадь склеила.
А в Лондоне болтают, что тебя можно застать
слоняющимся голышом по Бирмингему, разбрасывая деньги.
Ты говоришь с мертвыми.
А ещё что ты веришь, что у тебя достанет сил внушить евреям,
имеющим особый вес в обществе, гойскую дикость,
в коей сам пребываешь, чтобы они тебе повиновались, мать твою.
Но вы всё же пришли.
Ну знаешь ли... я просто мимо шёл.
Знаете, что я скажу, Алфи...
Сегодня утром я попытался почитать газету и осознал:
мне нужны очки. Вот и все последствия моей ужасной травмы.
Ясно...
Что ж, я знаю типа,
который может их тебе изготовить.
Просто волшебник, приятель.
Он волшебник.
Ты не только газеты сможешь читать,
ты в них будущее сможешь предвидеть.
Я точно знаю, потому что вот эти он мне изготовил.
Так что не утруждай себя рассказом
обо всем этом. Я уже сам всё видел.
Ты же вляпался с этими русскими, да? Ах ты дурачок.
Так, у тебя два варианта на выбор, Майкл.
Ты валишь нахрен в Америку с Артуром и селишься с апачами
или женишься на девчонке.
Это не шутки.
Артур, ты что, правда будешь жить с апачами?
– Её отцу ещё не говорили? – Нет.
Он тебя пристрелит нахер, братишка.
А ребёнок-то точно твой?
Лучше бы я вам ничего не говорил.
Тогда смотри на брак как на прекрасную дорогу,
усыпанную цветами.
Он так шутит?
В последнее время трудно разобрать.
Ты...
Ты любишь эту женщину?
Я, блядь, что?
Сделай как все мы: иди и женись на ней.
Она не хочет, чтобы семья узнала.
Она не хочет ребёнка.
– Есть одна особа... – Заткнись, Джон.
Та же, что дважды тебе помогла.
Это не были мои женщины.
Поэтому ты с ними так разбирался, Артур.
Шарлотта захочет лучшую.
– Она лучшая. – Лучшая.
Была медсестрой.
20 минут и готово.
Тебе и заходить не надо или снаружи ждать.
Пойдёшь к Гаррисону, выпьешь виски, повеселишься.
Помнишь , Джон?
Заходит тот мальчонка, босой, и говорит: «Готово».
А во второй раз, как мы там были...
тот же мальчонка, только теперь в новых блестящих башмаках.
И вопит: «Всё готово, Артур».
И что?
Она купила новые башмаки...
на деньги, что я ей дал.
Хорошенькое дельце.
Артур... Если ты и с апачами так будешь разбираться...
они твой сраный скальп снимут, дружок.
Томми сказал, как колокольчик зазвонит, нам всем идти в зал.
Пошли. У Томми есть план.
Артур.
Артур, вернись.
Шалом!
Артур, шалом!
Алфи.
Шалом. Иди ко мне. Иди, послушай...
Я тебе кой-чего задолжал, так ведь?
Так. Иди. Присядь.
Иди-ка, сядь сюда.
Вот так.
Итак...
Слушай...
Артур...
Я хочу, чтоб ты знал, так?
Что бы там между нами ни было, да?
В прошлом... это всё бизнес.
Просто бизнес. Хорошо?
Хочу, чтобы ты знал вот ещё что: я принёс свои извинения
через моего бога за то, что осквернил сам день, когда тебя посадили
и отделали по моей вине.
А теперь я хочу принести извинения лично тебе.
Ладно.
Я слыхал, ты пустил Иисуса в свою жизнь.
Слыхал, значит?
Да, это прекрасно. Великолепно.
Это же чудно, правда? Это... это чудно.
Но меня занимает, как это уживается
с твоим родом деятельности, приятель?
Твои извинения приняты.
А то я слыхал, с тобой из-за этого сладу не стало.
Ладно...
Я просто хочу сказать, что от каждого ему нужна определённость.
Так? Ему нужна определённость,
даже если речь о тебе, да?
Ну то есть, это ж хренова прихоть, так ведь?
А?
Я Ветхий Завет.
Ебать-копать. Ты посмотри. Это...
...это меня ещё больше пугает. Да.
Поздравляю, Томми.
У тебя тут готовый продукт, да?
Видишь, этот парень убьёт и изувечит ради тебя,
и с ним будет Бог.
Да.
Ты его не отпускай.
Если мы будем вести дела с этим мудаком, я хочу знать почему.
Так...
Пока я был в больнице, я выработал план
и вот в чём он заключается.
Нельзя полагаться на то, что русские заплатят.
Мы возьмём, что нам причитается.
Нам надо узнать, что у них в сокровищнице.
Для этого нам и нужен мистер Соломонс.
Хорошо, мальчики, не забудьте: они долбаные психопаты
и очень опасны.
И накачивают себя таким, о чём мы и не слышали.
И больше нас помешаны на духах и призраках.
И сегодня попробуют нас испытать.
Пошли они.
Русские струсили и сбежали.
Козаки не бежали, Артур.
Прошу вас, мистер Шелби.
Как моя машина?
Кажется, я от неё без ума.
А я от твоей. Что ж, оставим себе то, что нравится?
Простите за такой приём. Когда мы открываем сокровищницу,
козаки всегда стоят на страже.
В России
люди, преступившие закон, украшают своё тело татуировками.
– Так. – Так.
Часть этих татуировок говорит о принадлежности к подпольным
организациями, являющимся заклятыми врагами царского двора.
Так что в России при дворе принято проверять наличие
таких татуировок при найме на службу.
По мере приближения назначенного дня эти дамы
всё более желают увериться, что вы не убийцы или доносчики...
Нет, мы хорошие.
Они бы хотели осмотреть вашу кожу.
Они хотят осмотреть нашу кожу?
Да. Моё тело они уже осмотрели.
Хотя в тот момент я не был уверен, что причина в этом.
Теперь ваша очередь.
Давайте, мальчики.
Снимайте одежду.
Иди в жопу.
Нет, нет, нет.
Подчинитесь.
Так просто.
Подчинись, Артур.
Нет уж, я никому не буду подчиняться. С дороги, я ухожу.
Артур, иди сюда.
Я говорил, они долбаные психопаты.
И шутят только наполовину.
Дай дамочке развлечься, ладно?
Давай, Артур.
Заткнись, Джон.
Я пришлю горничную собрать пуговицы и пришить их.
Ладно. Мать вашу.
Пожалуйста, леди.
Сделано в грёбаном Бирмингеме.
Хорошо, думаю, мы видели достаточно, да?
Татьяна...
У тебя лицо, Артур, загляденье, блядь.
Иногда убийцы прячут свою принадлежность между яйцами.
Ты прошёл испытание, солдат... с поднятыми знамёнами.
Видите ли...
Он хочет быть хорошим человеком.
Но сейчас там.
Там.
Внутри каждого есть дьявол.
Настоящие бриллианты, да?
Согласно традиции удачную проверку надо завершить
водкой и музыкой.
Ёб твою мать, Томмо, что это было?
Молодцы, мальчики. А?
Молодец, Артур.
Вы знаете, что должны сделать теперь. Хорошо?
Последняя работа.
Настройся и будь милым.
Пять минут.
Я привела Майкла. Он должен присутствовать как наш главный бухгалтер.
Ада, могу я воспользоваться твоим телефоном?
Майкл, сначала дело.
Майкл, хватит смотреть на часы.
Ада, пока ты это читаешь, разреши мне воспользоваться телефоном?
И кто счастливица, Майкл?
Её зовут Шарлотта, и Майкл вздохнуть не может,
если не позвонит ей раз в два часа.
Ада, пожалуйста...
Телефон в холле. Набери ноль для соединения.
Спасибо.
И побыстрее, мне счета оплачивать.
Хорошо.
Ненадолго!
Подумай, Пол, мы можем вместе быть у руля.
Вдвоём мы можем навести порядок в фирме.
А как же политика?
Мы с тобой вместе боремся и побеждаем, вот и вся политика.
Новая форма политики.
Только так, мне будут платить, а у Карла будет хорошее Рождество.
Хорошо. Добро пожаловать в буржуазию.
Меня зовут Смит.
Моя подруга... беременна.
И мы бы хотели, чтобы вы помогли нам.
Нам нужно назначить встречу.
Добро пожаловать в предприятие Шелби.
Предприятие с ограниченной ответственностью.
И без оружия.
Майкл, поприветствуй Аду, нашего нового начальника отдела недвижимости
и поглощений.
Поздравляю. Где мне подписать?
Ада, а у тебя есть виски?
Да, Томми.
Я ему уже говорила.
Он становится слишком похож на кузена.
Я думал, так и задумано.
Да, Томми, но хотелось чуть больше шарма и класса, твою мать.
– Да. – Уж это поможет.
Да. Где мне лечь, Ада?
– Майкл. – В соседней с комнатой Карла.
– Майкл... – Доброй ночи!
Разбито сердце у бедняжки.
И как отпразднуем?
Что ж, раз Майкл в постели, думаю, я могла бы...
...немного прокатиться.
Прокатиться? Куда же ты собралась?
Полли?
Всё потихоньку развивается с мужчиной, рисовавшим мой портрет.
Полли?
Просто когда стоишь там в этом платье...
вдруг замечаешь, что болтаешь обо всякой чепухе.
– А вы..? – Нет.
Пока нет.
Но он звал меня вечером два дня назад посмотреть на готовый портрет,
а я сказала, что приду утром,
а он ответил, мол, нет, он зовёт вечером.
Ада, не смей даже, блядь, пикнуть об этом мальчикам.
– Хорошо, но он с тобой хорошо обходится? – Нет. Нет. Я серьёзно, Ада.
Он богат?
Его друзья пишут в газеты, Ада.
Томми с ним разделается.
Так иди.
Он как птичка, которая тюкает своим клювиком...
...и кажется, он уже руки опустил.
Так иди, чёрт возьми.
Не одним же мальчикам веселиться.
Ещё водки.
Не двигайся.
Жди здесь.
Как там дела, Стефан?
– Это какой-то, блядь, дурдом. – Да, я знаю.
Князь хочет, чтобы я ему хер сосал.
И сколько тебе надо, чтобы согласиться?
Самая высокая ставка за шлепки по заднице.
Когда я смогу свалить?
Скоро.
Что у тебя?
По ночам хранилище не охраняют,
но они сказали, что трёх братьев
прикончат на угольном дворе.
Князь хотел пустить в ход саблю, но женщина,
она сказала, надо использовать пулемёт.
Это хренов дурдом, Джон.
Мы готовим твой паб в Нечелсе.
Он как конфетка.
Голову выше, мать твою, козырёк.
Херов дурдом.
Мы почти на месте. Сюда.
Хранилище было построено 200 лет назад, чтобы уберечь
драгоценности короля в случае вторжения французов.
Сейчас мы под Темзой.
Ваш ювелир.
Не думаю, что они мне доверяют, Томми.
Мистер Соломонс – единственный ювелир в Лондоне, кому я доверяю.
Да, доверие. Да. Может, включить это в старый счёт.
Спасибо. Спасибо.
Как мы и договаривались, ваш ювелир выберет предметы
общей стоимостью 70 000 фунтов.
Отобранные вами предметы
поместят в ящик и будут хранить.
Когда вы выполните свою часть сделки,
ящик будет доставлен вам.
Позвольте начать с того, что я бы предпочёл остаться здесь
и умереть с голоду, наглотавшись сапфиров,
чем когда-либо вернуться в блядский мир?
Да, и на то есть свои причины, человечек.
Потому что мой ювелирный, он прямо над рюмочной, так что...
– По-русски говорите? – Да, да, говорю.
Из-за мамочки. Моей матери.
Вы там...
собаками травили...
мою мамочку...
по снегу.
Да.
Но сегодня время прощения, да?
Отбора.
Так, теперь...
Ого...
Хорошо. Справедливо будет дать 15 сотен?
15 сотен?
Ладно, дам 18.
Я знаю его стоимость на рынке. 18.
Очень щедро с вашей стороны.
Хорошо. А если мы теперь на это взглянем?
Милая вещица, правда?
Но это же подарок царя Николая.
Да я ж не спрашиваю. Я ж не спрашиваю.
Ладно. Я сюда по делу пришёл,
предложить профессиональные услуги. Будете меня перебивать –
не смогу сосредоточиться и сделать свою работу, поняли?
Мистер Романов, я напомню, что нам сказали придти сюда
и выбрать, что нам нравится...
и теперь мы выбираем.
Царь Николай вам это дал? Даю четыре.
Пять... императорская собственность.
Согласен.
Ладно, Румпельштильцхен, иди сюда,
посмотри, что в этих ящиках.
Два. Это гораздо лучше. Десять.
Это точно пять.
Вы счёт ведёте?
– Да. – Ещё пять.
– Семь.
– Шесть. – Пусть будет шесть.
– Красота. Ты полюбуйся. – Красивый, да?
– Это великолепно. – Великолепно, да.
– И красиво, да? – Да.
– Произведение искусства. Узнали работу? – Сразу же.
Я так предполагаю, что все дурные идеи здесь – ваши.
Они ваши, разве нет?
Что вы имеете в виду?
Да. Томми, видишь это? На нём паста. Это паста.
Позволь тебе кое-что сказать, сынок.
Если кто заходит ко мне в мастерскую с такой пастой,
обычно я их заставляю, знаешь что?
Проглотить её на хрен.
А? Что за игру вы ведёте?
– А? – Мистер Соломонс...
может, мы это почистим? – Поаккуратнее.
А?
Да. Да.
Так, что у нас?
37 600.
Что ж...
– А яйца у вас есть? – Простите?
Я просто спросил...
Мы не включали Фаберже в сделку.
Мы бы не предложили вам Фаберже.
Мистер Романов, мой ювелир
советует мне настаивать на...
включении Фаберже.
Это непременное условие сделки, Томми.
Я сама вывезла его из Крыма.
Ебать-копать.
Учитывая его происхождение вкупе с утонченной красотой...
это доводит общую сумму выбранных предметов до 70 000 фунтов.
– Молодец. – А теперь, мистер Шелби, идите к братьям,
а мистеру Соломонсу пора удалиться.
Я настаиваю на абсолютной честности.
– Простите. Можно..? – Я настаиваю.
Вот.
Женщина со стилем и достоинством.
Я познаю науку тишины. Это хорошая или плохая тишина?
Хорошая.
Очень хорошая. – Нет. Он ещё влажный.
Я знаю, что это мало что значит в глобальном масштабе,
но это лучшее, что я сделал в жизни.
Мне будет не хватать воскресений.
Будут другие воскресенья.
Прости.
Прости, не делай так, пожалуйста.
Пожалуйста, можешь так не делать.
– Прости. Мне жаль. Прости. – Ничего.
– Мне жаль. – Ничего. Серьёзно, всё нормально.
Водки!
Я пришила вам пуговицы.
Хочу посмотреть, хорошо ли.
Да, пришила.
Хорошо поработала.
Сэр?
Нет.
Плохо.
Тётя нанимает только лучших шлюх.
И как тебе было, когда я его держала?
Ты ревновал.
Хотел меня прибить.
Или его.
Нет?
Зачем ты играешь с людьми...
даже когда тебе от этого пользы нет?
В России, потому что нам было скучно.
В Англии, потому что...
...не знаем, как остановиться.
Есть хоть глупые игры и оргазмы.
Так поебёмся?
Здесь?
Нет.
Нет, в местечке потемнее.
Всё ещё любишь её, да?
Её хочешь?
Зачем ты говоришь это, мать твою?
Зачем это говорить, мать твою?
– Просто ответь. Ты её любишь. – Что ты говоришь, твою мать?
Хочешь её? Хочешь её.
Кто ты, мать твою? А?
Что ты говоришь, твою мать?
Хочешь её...
...этой ночью?
Смотри...
Во дворце в Тбилиси был поп...
и он клал руки вот сюда.
А когда тебя душат, возникает и экстаз.
Называется Хлысты, сибирская молитва.
Ты почти задушен.
Почти мёртв, но в это мгновение...
Женщины, потерявшие мужей на войне, ложились
и сношались...
с призраком.
Ты хочешь её.
Хочешь её, ведь так?
Ты хочешь её.
Теперь выпей это.
Это святая вода.
Убери эту херню от меня.
Вот.
Я открыла для тебя другую сокровищницу.
Назови эту картину...
На хуй всех!
Назову.
Приход...
...Короля...
...медяки.
Да, особенно медяки.
Хочешь услышать самую дикую историю?
Да.
Я убила полисмена...
хладнокровно...
...из пистолета. – Правда?
Она это сделала.
Во что я скажу...
Вот что скажу, клянусь, в какой-то момент...
в один момент я посмотрел вниз,
и увидел её макушку,
и решил, что она сейчас оторвёт мне член
и выкинет его на хрен в окно.
Она меня досуха высосала, клянусь богом.
В конце водичка текла.
У нас бывали ночи похуже.
Притих, Артур?
Да, да, да. Отъебись.
А как твоя ночь, братец?
– Все пуговицы опять на месте? – Да, всё нормально. Иди в жопу.
И что же господь на это скажет, а, Артур?
Идите вы оба в жопу.
Он всё Линде рассказывает.
Вообще всё.
Ну что ж, увидим.
Нам тебя будет не хватать, когда ты уедешь, Артур.
Заводи херову машину.
Сержант-майор, рядовой Летсо прибыл на дежурство.
Вольно, рядовой.
Рад тебя видеть.
Семеро осталось...
из пятидесяти.
Принести им чаю?
Дай им пива, Кёрли.
Они им раньше заправлялись, как машины бензином.
Дай им того добра из Блэк-Кантри.
Оно в бочке с заклёпкой.
Они меня собрались обчистить на хрен.
Пусть положат обратно, что бы ни взяли. Хорошие парни.
Джон, Артур.
Помнишь этих мальчиков?
Да это ж типтонские глинокопы, чтоб их!
– Глинокопы. – Пойди-ка сюда.
Это Вильям Летсо из Южно-Африканского рабочего корпуса.
Откомандирован во Фландрию из блумфонтейнских алмазных копей.
Лучший туннельщик, как по мне.
Под домом три погреба.
Винный, кухня и септик.
Туннель идёт под рекой от дома
до подземного хранилища.
Раньше это была дворцовая сокровищница.
Туннель идёт прямо на запад и отделён от дома
тремя железными дверьми
с замками, которые нам не открыть.
Надо, чтобы наш туннель шёл отсюда и упирался прямо в хранилище.
Примроуз Хилл, 23. Аду Торн.
Ада?
Майкл ещё там?
Скажешь ему, что я взяла машину?
Пусть едет поездом.
Попробуй выяснить, чего это он так куксится.
Не стоит рыться в чужих вещах.
Он мой сын.
Пуля была моя. Мне так и не довелось ею выстрелить.
А по цыганским законам её нужно передать.
Речь не о законах, Пол.
А о том, что он меня попросил.
О том, что он сказал мне,
зачем ему это нужно.
Если я теперь скажу тебе,
мне не вернуть это знание назад.
Лучше уж не знать.
Так это когда он был в приходе.
Лучше уж не знать, Пол.
Это когда он был с отцами...
Когда он был под опекой святых отцов.
Майкл не хочет, чтобы ты знала.
– Тот священник... – Тот священник...
который был там,
когда его забрали...
и который всё ещё топчет сраную землю.
Блядь.
Он просил меня, Пол...
и я сказал да.
Я сказал:
«Ты продырявишь пулей мозги этого ублюдка...
именем Острых козырьков».
Нет.
Только не мой сын.
Он будет таким же трупом, если это сделает Артур.
И часть его омертвеет навсегда.
Клянусь господом...
в чьём доме всё это произошло.
...если мой сын нажмёт на крючок...
...я всю эту хренову организацию в порошок сотру.
Перевод Наталии Братовой для N-Team
Переведено на Нотабеноиде
Переводчики: Nbrat, ronaldo